Закрыть ... [X]

Как нарисовать звезду не отрывая руки


Римма Ефимкина

Люблю эту притчу. У просветленного спросили:
– Чем ты занимался до того, как стал просветленным?
– Рубил дрова, носил воду.
– А чем занимаешься теперь?
– Рублю дрова, ношу воду.
Для меня эта притча про то, что самые обычные, фундаментальные  проявления жизни – принятие пищи, удовлетворение насущных потребностей, каждодневный труд – имеют сакраментальную ценность. Человеку, обладающему сознанием, свойственно придавать сакральный смысл всем своим импульсам и переживаниям.
 
Именно с этой точки зрения я рассматриваю изготовление украшений в своей жизни. Когда я беру в руки инструменты и склоняюсь над лотками с бусинами, начинается медитация, в результате которой рождается на свет предмет, олицетворяющий собою мое актуальное состояние. Иногда я сама догадываюсь, о чем это все, только в тот момент, когда вижу готовое украшение и даю ему имя.
В моей семье много "рукастых". Дедов своих я не застала, а вот бабушки, сколько я их помню, каждый момент свободного времени что-то мастерили. Вы наверняка знаете это состояние, когда ребенком присутствуете при созидании рукотворных вещей: вышивке, вязании, ткачестве, шитье. Вот бабушка надевает круглые очки, снимает с гвоздя, вбитого в стену над столом, бархатную подушечку с иглами, открывает шкатулку, сшитую из как нарисовать звезду не отрывая руки открыток в виде пагоды, высыпает из нее разноцветные пуговицы, чтобы выбрать нужную. А вы жадным взором замечаете каждую вещицу: выкатившуюся граненую хрустальную бусину, оловянный крестик на крученой нитке, значок десантника в виде парашюта. И все эти мелкие предметы врезаются в память вместе с загадкой их происхождения и предназначения, с запахом детства, со всем антуражем бабушкиного дома.
Для меня непостижимым и восхитительным был обычай бабушки класть под клеенку кухонного стола разные бумажки для памяти. Среди рецептов на лекарства, поздравительных открыток и записок там оказывались фантики и "золотинки" от шоколадных конфет, впечатанные в краску стола, так что отлепить их уже не представлялось возможным. На стене в одной общей раме было множество черно-белых фотографий не известных мне родственников – мужчины в гимнастерках, дети обриты наголо, женщины со старомодными прическами и в старомодных платьях. Не давал покоя подвешенный на карниз окна кулек, согнутый из жести, явно самодельный – в нем тоже хранилась разная мелочь, для меня, ребенка, под строгим запретом.
Хорошо помню длинные домотканые дорожки на дощатых полах, половики. Их бабушка ткала сама на огромном стане. Долго ломала голову, откуда он взялся и куда подевался. И только недавно моя тетя, младшая дочь бабушки, рассказала, что да, был стан, его бабушка брала напрокат. А уж круглых половичков было навязано бабушкой видимо-невидимо, сейчас я тоже вяжу их на своих психотерапевтических группах бабушкиным алюминиевым крючком, отполированным до сверкающего блеска.
Вот и добралась до вещей. У вас в доме тоже наверняка есть что-то старинное, переходящее по наследству из поколения в поколение. Все эти многочисленные истории с предметами – про главные ценности рода, про психологический сценарий, возможно, сохранивший кому-то из предков честь или даже жизнь. У психодраматерапевта Екатерины Михайловой в книге «"Я у себя одна", или Веретено Василисы» есть глава "Бабушкин сундук". В ней автор рассказывает о том, как в начале групповой работы она просит участников вспомнить и описать любую вещь, которая долго прожила в семье, вещь "с душой и памятью". А после этих описаний бывает работа. Про то, как в семье хранится и передается (иногда шепотом) из уст в уста история про то, чему свидетелем был этот предмет.
 
Уж коль скоро моя книга про украшения, не могу отказать себе в том, чтобы привести отрывок-описание одной из вещей, хранимой участницей такой группы: "Серебряные сережки, вот они, на мне. Прадед с ярмарки привез трем дочкам одинаковые подарки, чтоб не обидно. Моей бабушке достались такие же, дешевенькие, как сестрам, перед самой коллективизацией. Потом уж какие ярмарки – потом Казахстан".
Ей нельзя не хранить это скромные сережки. Как нельзя не хранить память о пережитой этой семьей трагедии – в данном случае речь идет о раскулачивании и ссылке. А у нас что ни семья, то трагическая история. И что важно, люди передают по наследству вещи, а вместе с ними истории своего рода как завещание, как заметку на память, как оберег.
А мне достался бабушкин крючок. Сейчас крючки тефлоновые, немецкие, очень удобные, любого цвета. А в те времена крючки делали вручную. Я их еще застала, времена дефицита. Мой отец, тоже рукастый, настоящий Мастер с большой буквы, запросто выстругивал мне на даче крючок из любой дровины, что была под рукой. Я резала на полоски дачные старые вещи, ряд за рядом выплетая из них мандалы половичков, которые мама с гордостью раздавала потом соседкам (потому что плела я их десятками). Деревянный крючок служил недолго, кончик обламывался. И тогда отец на моих глазах отрубил кусок толстого латунного провода, сплющил один конец, а потом напильником выпилил крючок, отполировал, и вот у меня появился свой инструмент, на который я долгие годы молилась. Наверное, бабушке ее алюминиевый крючок тоже сделал какой-то умелец.
Что он для меня такое? Бабушкина история – это история неграмотной вдовы с восемью детьми на руках. Я не видела ее иначе, как за работой. Всех поставила на ноги, всем дала образование. Я жила с родителями в соседнем подъезде, часто бывая в бабушкином веселом талантливом семействе, в котором моя мать  – старшая сестра. Долгие зимние вечера среди моих юных теток и дядьев – это бесконечное творчество. Помню, как мастерили елочные игрушки и готовили кукольный спектакль на Старый Новый год (и мой день рожденья). Дядя Вова придумал сделать картонные солнце и месяц, но картона не оказалось, и он, ничтоже сумняшеся, оторвал от своего учебника по алгебре (запомнила слово, в тот момент для меня непонятное) обложку и вырезал оба светила. Мне разрешили покрасить их гуашью, а сверху на клейстер, сваренный из картофельного крахмала, он приклеил искусственный снег (истолченные в порошок осколки елочной игрушки). Как они переливались в свете двух карманных фонарей, когда мы, назвав соседских детей, показывали в темноте свой домашний спектакль! Как я разрывалась пополам, чтобы вместе с артистами управлять нашими самодельными куклами из-за ширмы и одновременно смотреть из "зала" представление!
 
Старшие учили меня рисовать звезду, не отрывая карандаша от бумаги, а потом пять звезд, десять и сколько угодно. Я должна была уметь складывать из бумаги лодочку, двухтрубный пароход, кошелек, галку с открывающимся клювом, корзину, гармонь и чёрта, впоследствии все это почему-то стало называться японским словом оригами. Мы играли в магазин, а деньги изготавливали сами, тупым концом карандаша с нажимом водя по бумаге, накрывающей монету; отпечаток потом следовало аккуратно вырезать, и так много раз. Мне раскрыли тайну ребусов, так что ум за разум заходил, пока разгадаешь зашифрованную в картинках фразу. А вершиной восторга были картонные куклы в купальниках, на которые рисовали платья с "рожками", с помощью которых их крепили на кукле. Всему этому я потом учила своего младшего брата, дочь, внуков...
Как моя бабушка, Варвара Нефедовна Казанцева, смогла обеспечить эту творческую атмосферу в своей неполной семье? Откуда черпала оптимизм, чтобы иногда еще и брать в руки балалайку и под ее три струны петь забористые частушки? На какие средства смогла купить первый в нашем доме телевизор, который собирались смотреть все соседи из подъезда, когда показывали "Чапаева" или "Кощея бессмертного"? Неужели на деньги, вырученные за связанные тем самым крючком те самые половички, которые она продавала по субботам и воскресеньям на базаре?
Детская память вбирает все. Нет картона – идут в ход обложки учебников. Нет игрушек – мастерим сами. Выжить любой ценой, но главное – уметь радоваться жизни при этом. Любое ограничение порождает новые возможности. В моей большой семье я научилась радостно творить руки – самая большая ценность, завещанная бабушкой Варей и бабушкой Мариной, моими дядьями и тетками, моими дорогими родителями. Эту ценность я с благоговением передаю своей дочери Ане и внукам Масяне и Федюше, чтобы мои потомки продолжили нашу родовую эстафету.
 
Вот такой ответ на одно из моих "почему", поставленных в начале книги.
Продолжение следует.

© Copyright: Римма Ефимкина, 2017
Свидетельство о публикации №217121301732

Список читателей / Версия для печати / Разместить анонс / Заявить о нарушении

Другие произведения автора Римма Ефимкина

Рецензии

Написать рецензию

Другие произведения автора Римма Ефимкина

Авторы   Произведения   Рецензии   Поиск   Вход для авторов   Регистрация   О портале       Стихи.ру   Проза.ру


Источник: http://www.proza.ru/2017/12/13/1732


Поделись с друзьями



Рекомендуем посмотреть ещё:



Как нарисовать пятиконечную звезду, не отрывая карандаш от бумаги - Как вязать пояс для резинки крючком

Как нарисовать звезду не отрывая руки Как нарисовать звезду не отрывая руки Как нарисовать звезду не отрывая руки Как нарисовать звезду не отрывая руки Как нарисовать звезду не отрывая руки Как нарисовать звезду не отрывая руки

ШОКИРУЮЩИЕ НОВОСТИ